Психология покера

ПСИХОЛОГИЯ ПОКЕРА
ПСИХОЛОГИЧЕСКИЕ УЛОВКИ
Покойный Джон Кроуфорд был одним из величайших игроков всех времен и народов. Его любимыми играми были бридж и нарды, но также он прекрасно играл в джин-рамми (gin rummy - пьяница). Они регулярно сражались в эту игру вдвоем с легендарным Освальдом Якоби. Класс игры у них был примерно одинаков, но, несомненно, Кроуфорд был выше по психологии. Он постоянно поддевал Якоби, дразнил его, смеялся над его ходами. Иногда он этим настолько доводил Якоби, что тот с трудом различал карты на столе.
В том же стиле Лос-анджелесский профессиональный игрок в нарды Габи Хоровиц хорошо известен своей неумолкающей болтовней во время игры, иногда его пренебрежительные ремарки начисто выводили игроков из состояния душевного равновесия. Профессионал по семикарточному стад-покеру Дэнни Робинсон также снискал себе неблаговидную репутацию за свое непрекращающееся словоизвержение, отвлекающее и дезориентирующее партнёров.
Это всё относится к психологическим уловкам, и им нет числа. Некоторые одобряют их. Другие нет. Хотя они занимают определенное место в покере, это не то, что мы имеем в виду под психологией данной игры. Это лишь средства психологической атаки, применимые ко всем играм, точнее говоря, ко всем видам состязаний. Чемпион по шахматам Бобби Фишер использовал эти средства в своем знаменитом матче против советского гроссмейстера Бориса Спасского. Тренеры типа Эрла Вивера и Билли Мартина используют их на бейсбольном поле. А покойный советский премьер Никита Хрущев прославился использованием таких средств в дипломатии, проводя с помощью них тактику холодной войны.
МЫСЛИТЕЛЬНЫЙ ПРОЦЕСС В ПОКЕРЕ
Под психологией покера мы имеем в виду проникновение в мозг противника, анализ хода его мысли, представление о том, что, по их мнению, думаете вы, и даже определение того, что, по их мнению, вы думаете об их намерениях. В этом отношении психология покера - это дальнейшее продолжение чтения рук оппонентов, а также совершенствование применения обманных ходов для маскировки ваших собственных карт.
Недавно, когда я работал над этой книгой, мне позвонил приятель и сообщил: «Я шикарно выступил в семикарточный стад прошлой ночью в Каставэйзе.» Намедни мы с ним беседовали о применении обмана на примере ставок на второй по силе руке для того, чтобы запутать противника и он думал, что вы сильнее, чем на самом деле, с прицелом на то, что он сбросится, если вы улучшите свою комбинацию.
«Обладатель младшей карты открыл игру, и я уравнял его на паре королей, — начал мой друг. - На столе был ещё один король. Парень за мной, просадивший почти все деньги и изрядно дергавшийся по этому поводу, уравнял мою ставку, имея открытого короля. У него могло быть что угодно. Третий, назовем его Эй Ди., - лучший игрок за столом - поднял ставку, имея про запас открытого туза. Мы все уравнялись.
Четвёртой картой мне пришла 5. На открытых у меня К,5, но в активе всё равно лишь пара королей. У расстроенного А,10 и он делает ставку. Возможно, он накопил небольшую пару. Хорошо играющий уравнивает ставку. Теперь я знаю наверняка, что у него пара тузов, потому что он никогда бы не уравнялся против открытого туза, не имея сам двух тузов, тем более что я сижу после него, возможно, с парой королей. Мы с ним отыграли дай бог сколько, и он знает, как я играю.»
- Итак, ты сбросил свою пару королей.
- Нет, я поднял ставку!
- Довольно опасно в такой момент, - сказал я.
«Ну, я знал, что у Эй Ди пара тузов, - продолжал мой приятель, — и я знал, что он знает, что я в курсе насчёт его тузов. Поэтому если я поднимаю ставку, он должен думать, что поскольку я знаю о его тузах, значит, скорее всего, я накопил две пары со старшими королями. Расстроенный уравнивается, и Эй Ди неохотно, но в итоге тоже уравнивается. И тут мне везет: у меня получается открытая пара 5-к на пяти картах, и я делаю решающую ставку. Расстроенный ставит последние деньги, а Эй Ди качает головой и сбрасывает своих двух тузов, поскольку теперь он подозревает, что я нагреб фулл-хаус — две 5-ки с тремя королями. Я заканчиваю партию, сорвав банк с двумя парами королей и 5-к против пары 10-к. Эй Ди недовольно ворчит, что это ему надо было поднимать ставку».
Моему другу повезло, когда он сделал пару 5-к. Однако при розыгрыше он продемонстрировал мыслительный процесс, являющийся основным предметом данной главы. Он ушел на три шага вперед помимо того, что он видел на столе. Первое - он подумал о том, что может быть у противников. Он прикинул, что у расстроенного небольшая пара, и с большей уверенностью он определил, что у Эй Ди пара тузов. Затем он сделал ещё один шаг. Он подумал о том, что, по мнению Эй Ди, у него в руке - пара королей. Тогда он сделал ещё один шаг, помимо этого. Он подумал о том, что Эй Ди думал о его соображениях насчёт карты Эй Ди, и он понял, что Эй Ди знал, что, по его мнению, у Эй Ди пара тузов. И только добравшись до этого третьего уровня, он решил поднять ставку на паре королей, чтобы заставить Эй Ди думать, что у него две пары с королями старшими. Несомненно, также было важно, чтобы Эй Ди сам был достаточно хорошим игроком, чтобы мыслить на втором и третьем уровне. Иначе такие ходы были бы бессмысленны. Так же как вы не в силах отгадать карту слабого игрока, также вы не можете отгадать его мысли. Слабый игрок может вторично поднять ставку на двух тузах, не анализируя возможность того, что партнёр может иметь две пары со старшими королями.
На профессиональном уровне покера диалектика попыток перехитрить партнёра порой может дойти до таких запредельных ступеней, что в конце концов вы вынуждены будете отставить всякую психологию, полагаясь всецело на теорию игр. Как только перестает быть возможным играть по мнению, именно тогда становится так полезна теория игр. Однако в обычной игре против хороших партнёров вы мысленно должны доходить по крайней мере до третьего уровня. Во-первых, подумайте о том, что за карта у оппонента. Во-вторых, подумайте о том, какая, по мнению оппонента, карта у вас. И, в-третьих, постарайтесь представить, что оппонент думает о вашем мнении на его счёт. Только в игре против слабых партнёров, которые, скорее всего, не обременяют себя мыслями о том, какая у вас карта, и почти наверняка не пытаются представить, что, по вашему мнению, у них в руке, теряется необходимость заниматься такими изощренными умственными изысканиями. Против всех других такой мыслительный процесс чрезвычайно важен для успешной игры, особенно если обман занимает в ней существенное место.